Стоп-кадры одной судьбы

Маленькая девочка разглаживала речной песок и?рисовала тонким прутиком смешных человечков. Это были первые «полотна» Елены Александровны Киле, профессионального художника, чьи работы выставлялись в?Италии, Канаде, Америке, Голландии, Франции, Японии. Впрочем, регалии для?Елены Киле не?имеют особого значения, Она убеждена: прежде всего человек должен оставаться человеком.

При взгляде назад жизнь воспринимается лентой кинохроники. Иногда память дает команду «Стоп-кадр!», и?тогда полузабытые эпизоды обретают краски.

В?интернат села Найхин, где какое-то время училась Елена Киле, приехали хабаровские музыканты во?главе с?известным дальневосточным композитором Николаем Менцером. Они прослушивали детей, и?голос этой девочки в?зеленом ситцевом сарафанчике так?понравился, что?Менцер решил помочь ей поступить в?училище искусств вне конкурса. Семья Елены жила бедно, поездка в?краевой центр считалась роскошью, но?композитор совершенно бескорыстно взялся оплатить все расходы. Условились, что?после восьмого класса Лена приедет в?город и?поступит на?вокальное отделение училища. Целый год она терзалась сомнениями и?все-таки поняла, что?больше всего на?свете хочет рисовать.

Это, конечно, был смелый шаг?— отправить свои работы в?Суриковское училище в?Москву. Риск оправдал себя: Лена успешно прошла первый этап и?получила приглашение принять участие во?втором туре. Но?как?добраться до?столицы, если отец зарабатывал всего ничего, и?семья еле сводила концы с?концами? Оставался лишь один путь?— в?Хабаровск, на?художественно-графический факультет педагогического института.

Вступительные экзамены. Строгая комиссия проводит собеседование, а?под?дверями аудитории в?напряжении томится добрая сотня абитуриентов. Лена входит в?кабинет, пытаясь побороть волнение. За?столом сидят мэтры?— Вольгушев, Фентисов, Семенюк. Спрашивают: «Почему решила поступать в?институт? Неужели действительно мечтаешь стать учителем? Она подумала: может, соврать и?сказать, что?профессия педагога?— ее?давняя мечта... Нет, это не?по?ней. И?выпалила: «Никогда не?хотела стать учителем, а?на?худграф поступаю для?того, чтобы учиться у?настоящих мастеров». Пауза. Потом один из?преподавателей вышел, но?через минуту вернулся с?набором превосходной ленинградской акварели. Протянул Лене и?с?улыбкой сказал: «За?честность!»

Студенчество, конечно, светлая пора. Елена Киле была счастлива: наконец-то появилась возможность учиться у?профессионалов. Но?одновременно ей пришлось пройти и?другую школу. На?выживание. Эти стоп-кадры и?сегодня для?художницы незаживающая рана. Денег не?хватало катастрофически. На?питание, на?краски. В?те?годы студентам запрещалось подрабатывать, за?нарушение этого правила могли отчислить из?института. Да, это было в?ее?жизни?— Елена Киле практически умирала от?голода. А?побороть гордость и?попросить?— не?могла. На?занятиях по?живописи она частенько получала несопоставимые оценки: «отлично» за?рисунок и?"плохо" за?его цветовое решение. А?причина была самой банальной. Теплые тона красок у?художников, как?правило, заканчиваются быстрее. Денег, чтобы докупить их, нет. Вот и?рисовала Елена Киле холодными, схватывая «неуды». На?старших курсах она все-таки нарушила запрет и?устроилась уборщицей в?кинотеатр. До?сих пор вспомнаются дощатые полы, которые приходилось мыть, стирая руки до?крови, загоняя занозы.

После института Елена Александровна уехала по?распределению в?Приморский край. И?вроде?бы все ничего, но?там она поняла, что?без?Амура не?в?состоянии жить, дышать. Все бросила и?вернулась в?родную Даду. Дальше опять не?слишком радостные стоп-кадры. Сложности с?устройством на?работу, непонимание коллег, незаслуженные обиды. Лишь спустя несколько лет Елену Киле пригласили в?родной пединститут. Она преподавала историю искусств, рисунок, композицию, орнаментику, плетение из?лозы, да?и?сама все время училась?— увлеклась мифологией амурских народов, изучала особенности древнего уклада их?жизни, и?все ей казалось мало. Но?городская жизнь вскоре наскучила, и?Елена Александровна перебралась в?Троицкое. Теперь из?окна своего дома она могла каждый день любоваться серебристыми водами Амура.

Терпение. Из?него многое складывается. Миниатюрным резцом?— «чуруэном» художница Елена Киле вырезает из?бумаги орнаменты. Работа кропотливая, трудная. На?одну из?ее?лучших панно «Древо жизни» ушло почти восемь месяцев. Работает она и?как?художник-график. В?этих листах сказочные сюжеты и?картинки из?жизни?— веселые, озорные. Елена Александровна давно вывела для?себя формулу: чем больше трудностей выпадает на?долю человеку, тем он мудрее. Главное?— не?терять чувства юмора. "Этим и?живу«,?— говорит она.

Судьба Елены Киле сложная, запутанная, но?она совершенно точно отмечена кем-то свыше. Да?и?род ее?был необычным. Отец в?свое время пел и?танцевал в?Дальневосточном краснознаменном ансамбле, играл на?балалайке. Маме, наделенной от?природы красивым голосом, еще до?рождения Елены предлагали профессионально учиться пению. Но?самую большую роль в?жизни художницы сыграла Дарья Гейкер?— бабушка по?отцовской линии. Она была удивительной мастерицей, сама сочиняла узоры, которыми потом пользовались многие амурские вышивальщицы. Работы Дарьи Гейкер выставлялись даже в?Государственном историческом музее в Москве, путешествовали за?рубеж. Елена Киле говорит, что?бабушка всегда была для?нее образцом воспитания в?искусстве. Она открывала для?маленькой девочки бескрайний и?прекрасный мир. А?та, затаив дыхание, следила, как?бабушка Дарья выводит ногтем на?бересте сложнейшие узоры. Это было настоящим волшебством.

Дарья Гейкер все время сожалела о?том, что?не?было у?нее возможности учиться. «Я завидовала ее?таланту, а?она?— моему времени...» Стоп-кадр. Немного грустный, но?краски его чисты.