Печальная, гористая страна
Александр Сергеевич строил масштабные планы. Он хотел создать большое историческое полотно о своей стране и даже указал в предисловии к очерку о Пугачеве, что это лишь малая часть задуманного, «исторический отрывок». Основой будущего труда Пушкин хотел сделать «Историю Петра I» и в 1837 году приступил к ней, но все оборвалось с его трагическим уходом. Сохранились лишь отдельные отрывки, конспекты, черновые наброски глав — то, что называют «сырым материалом». Но даже разрозненные заметки показывают внимательный взгляд автора на события и его собственную позицию в рассмотрении исторических этапов, аналитическое мышление, образность языка.
Первоисточником и главным документальным свидетельством эпохи петровских и послепетровских преобразований на самых дальних рубежах стал для него труд Степана Крашенинникова «Описание земли Камчатки» (1755), поражающий разнообразием сведений по истории, географии, ботанике, зоологии, этнографии, лингвистике. Пушкин изучал эту по-настоящему грандиозную книгу с карандашом в руке. В архиве Российской национальной библиотеки хранится экземпляр, на полях которого более 80 его пометок и комментариев. Внимательно читая источник, Александр Сергеевич выработал свою систему. Подчеркивая определенные строчки у Крашенинникова, а также делая на полях отметки «заметить», «важно», он выделял ключевые факты. Составлял краткие резюме, сжато формулируя суть описанного события или явления. Добивался конкретики, уточняя даты и имена, в отдельных случаях сверяясь с другими источниками. Оставлял на полях вопросы и ремарки, выражая порой удивление или иронию (особенно это касалось суеверий и обычаев местных народов). «Заметки при чтении „Описания земли Камчатки“ С. П. Крашенинникова», где составлен предварительный конспект книги с авторскими пометками, Пушкин написал в январе 1837 года. Это его последний литературный и незаконченный труд. История «пушкинской Камчатки» стала историей несбывшейся мечты. Тем ценнее то, что оставил для нас великий поэт и мыслитель.
Примерный абрис будущего очерка Пушкин видел таким: «Сибирь уже покорена; Приказчики услыхали о Камчатке; Описание Камчатки; Жители оной; Федот Кочевщик; Атласов, завоеватель Камчатки». А в качестве вступления, которое могло предварять дальнейшее историческое описание и давало определенный настрой, написал следующее: «Завоевание Сибири постепенно совершалось. Уже все от Лены до Анадыри реки, впадающие в Ледовитое море, были открыты казаками, и дикие племена, живущие на их берегах или кочующие по тундрам северным, были уже покорены смелыми сподвижниками Ермака. Вызвались смельчаки, сквозь неимоверные препятствия и опасности устремлявшиеся посреди враждебных диких племен, приводили их под высокую царскую руку, налагали на их ясак и бесстрашно селились между сими в своих жалких острожках». Открывая рукопись общим описанием полуострова, Пушкин подчеркивает главное: «Камчатка земля гористая. Она разделена на равно хребтом; берега ее низменны. Хребты, идущие по сторонам главного хребта, вдались в море и названы носами. Заливы, между ими включенные, называются морями (Олюторское, Бобровое etc.). Под именем Камчатки (здесь и далее курсив А. С. Пушкина — Е. Г.) казаки разумели только реку Камчатку. Южная часть называлась Курильской землицею. Западную часть от Большой реки до Тигиля Берегом. Западный берег Авачею (по имени реки) и Бобровым морем. Остальную часть от устья Камчатки и Тигиля к северу — Коряками (по имени народа)». Описывая камчатские реки, Пушкин оставляет любопытные пометки. Например, в трех верстах от главной реки Еловки есть урочище, где поставлен первый русский острог. Реки Канучь (Крестовая), Крюки и Ушки (Кругыг и Ускыг) «знатны рыбными промыслами». Неподалеку от речки Кырганик расположен Яр, «где камчадалы гадают, стреляя из лука».
Орлова река названа так «по причине орлиного гнезда на тополе». В районе Большой реки, называемой также Кыкша, есть островок в озере, где «утки и чайки несут яйца, коими на год запасаются жители Большерецкого острога». Попутно Александр Сергеевич отмечает важный момент, характеризующий особенности промысла коренных жителей полуострова: «камчадалы ловят уток сетьми, перетянутыми через реки». И это не единственная этнографическая деталь, на которую Пушкин обращает особое внимание. В его конспект вошли сведения о необычных пищевых предпочтениях камчадалов, которые «едят березовую крошеную кору с икрой и кладут оную в березовый сок. А когда в июле зацветает сарана, «семенами оной питаются». Автор фиксирует информацию о местных ремеслах и комментирует ее: «Камчадалы из приморской травы плетут ковры и епанчи, подобные нашим старинным буркам». Ему интересны взаимоотношения человека и животных: «Смотри ворожбу камчадалов по убитому зверю, дабы он не сердился». Не обходит стороной и народные приметы: «Отбытие мышей предвещает худой промысел — приход их есть важный случай, о котором повещается всюду».
Автора захватывающих сказочных историй о Золотом петушке, Руслане и Людмиле, Спящей красавице и Царевне-лебеди притягивает фольклор камчатских народов, их мировоззрение кажется необычным и вызывает острый интерес. В отдельных местах он оставляет пометки с указанием страниц в книге Крашенинникова, чтобы в дальнейшем внимательно изучить сюжет той или иной сказки и, возможно, сделать ее литературное переложение. Отмечая, что «первым жителем и богом Камчатки почитается Кут», Пушкин пишет: «Смотри сказку о его ссоре с женою». Или другой фрагмент конспекта, где говорится о грозных природных явлениях: «Молния редко видима в Камчатке. Дикари полагают, что гамулы (духи) бросают из своих юрт горящие головешки. Гром, по их мнению, происходит от того, что Кут лодки свои с реки на реку перетаскивает, или что он в сердцах бросает оземь свой бубен. Смотри грациозную их сказку о ветре и о зорях утренней и вечерней». А далее, всего несколькими штрихами, Пушкин рисует образ далекого, сурового полуострова. Кажется, что он и сам побывал в тех местах. «Камчатка — страна печальная, гористая, влажная. Ветры почти беспрестанные обвевают ее. Снега не тают на высоких горах. Снега выпадают на 3 сажени глубины и лежат на ней почти 8 месяцев. Ветры и морозы убивают снега; весеннее солнце отражается на их гладкой поверхности и причиняет несносную боль глазам. Настает лето. Камчатка, от наводнения освобожденная, являет скоро великую силу растительности; но в начале августа уже показывается иней и начинаются морозы». А в другом месте, словно резюмируя мысль о том, как в очень непростых климатических и социальных условиях в течение многих столетий выживал народ, замечает: «Камчадалы плодились, несмотря на то, что множество их погибало от снежных обвалов, от бурь, зверей, потопления, самоубийства etc., войны».
Составляя хронику освоения камчатских земель, Пушкин охватывает период от 1694 до 1740 года и начинает с первого русского, посетившего Камчатку, — Федота Алексеева, по имени которого потом назвали реку Федотовщиной. Здесь автор задает вопросы: где казак зимовал, сколько ему понадобилось времени, чтобы обойти Курильскую лопатку (так называли мыс Лопатка, крайнюю южную точку полуострова — Е. Г.)? Но главное внимание уделено Владимиру Атласову, ставшему ключевой фигурой пушкинского повествования. Пушкин подробно рассматривает значение его походов, тактику поведения по отношению к камчадалам, героические действия и трагические обстоятельства жизни. У автора нет сомнений, что «Камчатка приведена в известность казаком Владимиром Атласовым». Он видит в нем продолжателя дела Ермака на восточных рубежах империи.
Пушкин не планировал ехать на Камчатку, но она притягивала его как историко-этнографический феномен на краю Российской империи. Его интерес к этой загадочной и непознанной стране был многогранным. Как историк, он считал освоение Камчатки важной мерой для расширения России на восток и укрепления позиций государства на дальних рубежах, отмечая при этом существенные проблемы и конфликты, связанные с колонизацией. Как писатель, видел в ней неисчерпаемый источник экзотики, «дикой» природы, необычных мировоззрений живущих здесь народов. Поэтому пушкинские пометки на полях книги Крашенинникова и конспект его незавершенного очерка — не сухие строчки, а живая реакция пытливого, эмоционального и гениального ума на открытие удивительного мира — Камчатки. Елена ГЛЕБОВА |
|||
|
|