Человек пришел с войны
Поэт и журналист Сергей Холодный прошел Великую Отечественную от начала и до конца. На передовой был оружейным мастером. Среди его наград есть медаль «За отвагу» — в солдатской среде она особенно ценилась, потому что ее вручали тем, кто совершил подвиг. Вот почему в его стихах, написанных уже после войны, критики отмечали «глубокую правду фронта».
Мятежный романтик
Факты о жизни и творчестве Сергея Александро-вича Холодного (1911–195?), человека незаурядного, собирались в полном смысле слова по крупицам. «Биография поэта отрывчатая, много неясного», — написал о нем владивостокский литературный критик Сергей Крившенко. Он «родился в рабочей семье», — сообщает «Антология поэзии Дальнего Востока: 1917–1967». По документам Архива Военно-морского флота дата рождения Сергея Холодного 1911 год, место рождения — город Иркутск. Однако в Иркутском государственном архиве подтверждающих документов о рождении С. А. Холодного в этом городе в 1911–1912 годах не нашлось.
Юношей он приехал на строительство Кузнецкого металлургического комбината (КМК им. Сталина), работал землекопом в доменном цехе Кузнецкстроя. Паренек откликнулся на горячий РАППовский призыв — «ударников в литературу». Это означало: «тот, кто лучше у станков орудует, тот и будет создавать новую великую литературу социализма». А тут еще сам М. Горький сказал: «Рабочий класс должен воспитать своих мастеров культуры». И белобрысый сероглазый мальчик-рабкор Сережа Холодный пришел в большую литературу.
Установить точную дату приезда Сергея Холодного на строительство КМК не удалось, но в декабрьском номере газеты «Сибирский гигант» за 1930 год опубликованы его бойкие стихи:
Нас не сломить,
Не схватить,
Не связать,
Не прорезать
Нас,
Чьи нервы спокойны и злы.
Нас,
Чьи мускулы крепче железа
И упрямей литой скалы.
Мы
У пыток учились молчаньем
Отводить роковой удар,
Чтобы в буре
Грядущих восстаний
Ярче вспыхнул мятежный пожар...
Ударник труда и активный рабкор Сергей Холодный ничего и никого не боялся — ни работы, ни врагов советской власти. Своими резкими выступлениями в печати (городской газете «Большевик Кузнецкстроя», боевых листках) поэт обличал прогульщиков, лодырей, рвачей, пьяниц. Естественно, у него были недруги. Сергею угрожали: «уезжай, а то мы тебе похоронный марш сочиним. Комса проклятая». Он не испугался, и вскоре читатели увидели в газете его бесстрашный ответ:
Люблю борьбы круговорот,
Все так же буду петь без роби,
Посмотрим: кто кого сомнет,
Посмотрим: кто кого угробит.
30 января 1931 года газета «Большевик Кузнецкстроя» (бывший «Сибирский гигант») сообщила, что на собрании «центральной группы 27 января разбиралось творчество поэта тов. Холодного. Обсуждение вызвало горячий обмен мнений». У рабочего парня Сереги Холодного обнаружились незаурядные способности!
Усилиями сибирских писателей в котельном, коксовом, шамотнодинасовом, механическом, доменном цехах Кузнецкстроя были созданы литературные кружки, и одаренная рабочая молодежь вскоре подготовила и выпустила сборник «Дело чести, славы, доблести, геройства». В подзаголовке указано: «Книга ударников-строителей Кузнецкстроя под редакцией литбригады Запсиботделения Н. Кудрявцева и Г. Павлова». Она вышла в свет в Новосибирске в 1931 году. Наш герой, Сергей Холодный, среди авторов, и у него три публикации. Открывает сборник стихотворение «О лучших»: «Над головой звездный такой, будто забой свод голубой...». На страницах 66–68 очерк «Казаковцы и карагедовцы», подписанный так: Доменный цех. Землекоп, выдвиженец, отметчик. И на 101-й странице небольшое стихотворение с говорящим названием «Ударникам в артели землекопов Кузнецова и Попова, идущим впереди по забоям грунта на рудном дворе доменного цеха».
В 1932 году в пятом номере «Сибирских огней» напечатали его «Товарищей», в 1933-м — «Маломеда Якшу», в третьем номере этого журнала за 1934 год опубликовали написанные уже на Дальнем Востоке «Два товарища» (посвящение краснофлотцу П. Черешневу), а в 1939-м — пронзительное стихотворение «У гроба», которым Сергей Холодный откликнулся на тяжелый вооруженный конфликт на Халхин-Голе.
То не гром, то не гул обвала
И, я думаю, не гроза.
То, наверное, задрожала
В час прощальный моя слеза.
Вот скатилась она большая,
Будто искра с клинка в бою,
Всю вселенную отражая,
Весь мой гнев и всю боль мою.
И не стыдно мне, что ресницы,
Будто утром цветы, влажны...
И знамена летят как птицы,
И звенят у бойцов ножны,
И штыков и клинков сверканье,
И упавшая в море высь,
И шагов и сердец рокотанье, —
Во единый наш гнев слились...
Мы сурово сдвигаем брови,
Мы клянемся: из рода в род
Помнить каждую каплю крови,
Вами отданной за народ!
Сергей Холодный был среди первостроителей Комсомольска-на-Амуре, там «исписал несколько тетрадей стихами, рассказами, зарисовками». В 1934 году, когда находился уже во Владивостоке, газета «Красное знамя» напечатала его очерк «Путешествие в Комсомольск» (отрывки дневниковых записей) о строящемся Городе юности и «молодых жизнерадостных людях, авангарде замечательной молодежи нашей страны, самоотверженно в пургу, лютый холод раскорчевывающих хитрую, упрямую, жестокую тайгу». Потом у Сергея возникли проблемы с этой публикацией. Молодежная газета «Тихоокеанский комсомолец» в лице критика тов. Ильина обвинила его во вранье, назвав Мюнхгаузеном. За что? Комсомолец Холодный позволил себе помечтать: «Вечером мы ходили по Комсомольску. В сущности, его еще не было. Было только несколько труб да изб, да дорог. Но мы ходили по мягкому асфальту, пересекали стройные улицы, огибали клумбы, смотрели на фонтаны, читали наши имена на белых страницах зданий, где именовали нас героями. Ходили по скверу хорошо одетыми, ласковые, добрые, нанимали такси и жили в хороших комнатах». Такие невинные фантазии «ТОК» счел неприемлемыми: «...очерк показывает Комсомольск в кривом зеркале пошло и безграмотно». Хорошо, что Сергея Холодного защитила газета «Красное знамя» очерком Е. Кривуленко «Право на революционную романтику».
Матрос, газетчик, поэт
Согласно сведениям РГАМФ, Сергей Холодный — «строевой сторожевого корабля „Красный вымпел“, срока службы 1934 г.». Корабль был в числе первых, включенных в состав Тихоокеанского флота. Сотни моряков-тихоокеанцев своей отличной боевой выучкой были обязаны «Красному вымпелу», и среди них поэт Холодный. Спустя много лет, в послевоенном 1946-м, бывший матрос вспомнит свой боевой корабль и друзей-краснофлотцев в стихотворении «Встреча с «Красным вымпелом»:
Не судьба, не случай это, верно,
А загаданное с давних пор.
Встретились.
Покачиваясь мерно,
Проходил он утренний Босфор.
Трогательной встречей очарован,
Все смотрел, не насмотревшись, я.
Как живые, пред глазами снова
Встали мои давние друзья.
Тучи жизни пронеслись над нами,
Славный мы закончили поход.
...Годы, пролетевшие ветрами,
Флага шелест, паруса полет,
Голубые, золотые дали,
Солнцем подожженная вода.
Где-то вы,
Какие штурмовали
Крепости, какие города?
Кто теперь какого моря житель,
Та ли сила в сердце и руках?
Отзовитесь, други, напишите
О живых и мертвых моряках!
Не судьба, не случай это, верно.
Вера в свою светлую звезду...
Даль молчит, и он проходит мерно,
Красный вымпел вьется на ветру.
Сколько лет с тобою врозь качаться?
Встретимся еще с тобою где?
...Я не знал, что сердцем привязаться
Можно так к железу и к воде!
Как раз в 1934 году требовались газетные работники для издаваемого во Владивостоке «Информационного бюллетеня», и 23-летний краснофлотец стал удачной находкой. В его творческом багаже печатные публикации в периодике и литературном сборнике. Сам Сергей в опросных листах всегда подчеркивал, что основной его работой была «газетная». Молодые газетчики были накрепко связаны с армией и флотом. «Личное участие сотрудников редакции Куртынина, Вагина, Холодного и других в походах и на учениях давало возможность правдиво, со знанием дела и людей освещать передовой опыт, критиковать недостатки. Вместе с тем они получали большую выучку, мужали, росли и как военные журналисты, и как моряки...»
3 февраля 1936 года «Информационный бюллетень» стал краснофлотской газетой «На боевой вахте». Литературными сотрудниками работали семь человек, среди них Сергей Холодный. Газета рассказывала о людях флота, бойцах и командирах, о тех, кто обеспечивал постоянную боеготовность флота. Газетчики часто бывали на кораблях и подлодках, в авиачастях, батареях береговой охраны. Материалы для «Бюллетеня» готовились в маленькой типографии на Ленинской, 80. Сергей был корректором, выпускающим, корреспондентом. Он так уставал, что, не добежав до кубрика матросов-вахтинцев, дремал ночью на переплетном верстаке.
7 мая 1936 года Сергей Холодный вдруг (или не вдруг?) написал заявление в бюро парторганизации Гидрографического отдела ТОФ (куда была прикреплена партячейка): «Прошу исключить меня из рядов Коммунистической партии большевиков, как недостойного нести это высокое звание. Политическая неграмотность, антипартийные поступки (пьянство), отсутствие партийной выдержанности и этики, жизнь по настроению, непартийность во всем и везде — несовместимы с членством в партии большевиков. Поэтому прошу считать меня вне рядов партии. С. Холодный».
Сложно сказать, что подвигло строителя КМК им. Сталина и Комсомольска, кандидата в члены партии с 1932 года Сергея Холодного написать эту бумагу. Неужели только озвученные им причины? Через две недели поэт передумал и 23 мая написал новое заявление: «Прошу оставить меня в рядах ВКП(б). Считаю подачу заявления о выходе грубейшей политической ошибкой. Заявление написано было в часы тяжелого морального состояния. Вне рядов партии немыслимы ни моя деятельность, ни моя жизнь. С. Холодный».
«Конфликтное дело т. Холодного» разбирали на общем собрании парторганизации Гидроотдела ТОФ. Товарищи выслушали объяснения поэта («пессимизм, упадок политического морального состояния») и решили: «За проявленное шатание и партийную невыдержанность т. Холодному поставить на вид. Просить Политическое управление флота прикрепить т. Холодного к другой партийной организации, т. к. не работая в системе Гидроотдела т. Холодный по существу совершенно оторван от нашей парторганизации». В октябре 1936 года партийная комиссии при Политическом управлении Тихоокеанского флота постановила: «учитывая заявление тов. Холодного, что он в дальнейшем примет меры к исправлению допущенных ошибок, тов. Холодного в партии оставить, объявить строгий выговор с занесением в учетную карточку за идеологическую неустойчивость».
11 декабря 1936 года Сергея Холодного уволили из кадров РККФ в долгосрочный отпуск как отслужившего установленный срок. После демобилизации он перешел на работу в газету «Красное знамя», с которой сотрудничал долгое время. Через полтора года, 10 октября 1938-го, «литсотрудник информационного отдела» из «Красного знамени» ушел по собственному желанию (приказ по редакции № 220 от 20.Х.1938 г.). Странным образом повторялась история с исключением из партии. В декабре 1938 года 27-летний Сергей Александрович «Холодный в пьяном виде явился на станцию Владивосток, устроил дебош, побил милиционера» Крючкова (выписка из протокола № 43). Поэта арестовали и отправили в вытрезвитель. Там у него отняли кандидатскую карточку и отослали ее во Фрунзенский РК ВКП(б). За карточкой он почему-то не пришел или побоялся прийти. Почти через два года, 25 апреля 1940-го, документ переслали в Ленинский РК ВКПБ(б), там завели дело об исключении из партии.
Сохранилась выписка из протокола № 43 заседания бюро Ленинского райкома ВКП(б) от 21 сентября 1940 года «Об исключении из рядов ВКП(б) Холодного, кандидата партии. Доклад тов. Гуреева — Холодный отсутствует». В ходе расследования выяснилось, что С. А. Холодный «не возбуждал вопрос о его партийности ни перед первичной парторганизацией, ни перед РК ВКП(б)», его кандидатская карточка за № 0132249 все это время находилась в РК ВКП(б). Также выяснилось, что поэт уволился из газеты «Красное знамя» еще в октябре 1938 года и «временно открепился в г. Хабаровск». Поэтому партийное заседание постановило: «Холодного Сергея Александровича из рядов ВКП(б) исключить как самовольно выехавшего». Получается, с работы его уводили по собственному желанию 10 октября 1938 года, приказ по редакции за № 220 от 20 октября 1938 года, а инцидент с милицией случился в декабре. Что-то неприятное произошло с ним за эти месяцы настолько, что человек стал пить.
Любопытная деталь. Из выписки протокола (№ 51 от 27 декабря 1940) заседания бюро Владивостокского горкома ВКП(б), когда поэта исключали из партии, четко написано: «рабочий, русский, образование высшее». Однако сохранился более ранний документ: Опросный лист (привлекаемого к партответственности П. К. Тихоокеанского флота) от 28 октября 1936 года, в графе 6 записано: образование среднее незаконченное. Не мог человек с неполным средним образованием за несколько лет получить среднее образование и диплом о высшем. Какая-то здесь путаница.
Кроме Хабаровска, куда он «открепился», до войны Сергей Александрович жил и работал в Яковлевском районе. К сожалению, «в Похозяйственных книгах Яковлевского, Новосысоевского, Варфоломеевского, Бельцовского, Яблоновского, Покровского сельских Советов за 1938–1942 гг. сведений о Холодном Сергее Александровиче не обнаружено». Но жил он все-таки там, потому что в июле 1941 года Сергей Холодный был призван в армию по месту службы «РВК (Уссурийская область, Яковлевский район)». Есть еще весомое доказательство: Сергей Холодный собрал огромный материал по духовной культуре удэгейцев. ГАПК прислал машинописный текст его «Удэгейских сказок» с подзаголовком (По народным мотивам). В 1951 году он готовил их для Примиздата. В оглавлении 38 названий и среди них, например: Книга, в которой солнце; Трубочка; Цветок Исентэ; Колечко Наки; Сказка про Луса; Счастливый перстень; Ана и Унгу; Сказка ли, правда ли это, отгадай; Няньня (сказка была опубликована в «ТОКе» 24 марта 1951 года) и другие. Словом, огромный материал для исследования и исследователя!
Солдатская дума
Во время Великой Отечественной воевал он геройски. В одном из наградных документов сказано, что С. А. Холодный призван в армию в июле 1941 года из экипажа Тихоокеанского флота. Первая медаль старшего писаря артснабжения дивизии красноармейца С. Холодного — «За боевые заслуги» (приказ № 135/н от 15.07.1944). Вторая — «За боевые заслуги» — получена оружейным мастером 1348 стрелкового полка красноармейцем С. А. Холодным за подвиг 1.09.1944–30.09.1944, 27.01.1945 (приказ № 273/н от 22.06.1945). Третья медаль тоже «За боевые заслуги». Текст из наградного документа: «ружейного мастера артмастерских красноармейца Холодного Сергея Александровича за то, что он в боях с немецкими захватчиками находился в боевых порядках пехоты и исправлял поврежденное оружие» (приказ № 151/н от 23.02.1945). Медаль «За отвагу» он получил «за то, что 26.01.45 г. в бою у дер. Доейтшандорф, Кенигсбергской провинции, находясь в боевых порядках пехоты под огнем противника исправил выведенные из строя 2 пулемета и одно ружье ПТР, чем способствовал успешному отражению атакующего противника» (приказ № 18/н от 29.05.1945).
За год до окончания войны Сергей Холодный прислал в редакцию родной «Боевой вахты» свой дневник. Это была «самодельная тетрадка со стертыми страничками беглых карандашных заметок: фронтовые эпизоды, разговор друзей, воспоминания о доме, наброски стихов — все, что беспокоит человека на войне, что зовется солдатской думой». Литсотрудник Е. Коровин высоко оценил военное творчество Холодного: «В его стихах живет глубокая правда фронта, сильное человеческое чувство. Герой их — советский моряк, у которого немец оскорбил честь и гордость. В образе моряка много скорби. Он ожесточен. Ему трудно улыбаться, не увидев мертвого немца... Поэт ищет объяснение своей ненависти. Он знает, что в душе бойца ненависть — не слепое чувство. Это по капле собранное горе народа. Это океан горя, за которое нужно мстить немцу-оккупанту, мстить злобно, исступленно, ничего не позабыв, ничего не простив. В этом высшая справедливость...»
После войны Сергей Александрович вернулся во Владивосток. В мартовском номере газеты «Красное знамя» за 1946 год, в разделе «Литературная жизнь Приморья», напечатаны его короткие «Веселые рассказы» из фронтовой жизни: «Как ефрейтор Антон Нечаев до Бисмарка добрался», «Бронзовый всадник», «Досадная описка». В самом конце подборки авторская приписка: «Записал я все эти рассказы без всяких прикрас со слов приморцев-фронтовиков, с которыми мне привелось возвращаться во Владивосток в 1945 году».
Надо полагать, что послевоенные годы, где-то до начала 1950-х, были успешными в творческой жизни поэта. Доказательство — внушительный список публикаций в «Красном знамени», «Боевой вахте», «Тихоокеанском комсомольце», выход в свет двух небольших книг. В 1947 году Примиздат выпустил поэтический сборник Сергея Холодного «Человек пришел с войны». В книге 26 стихотворений в трех разделах: Стихи военных лет; Возвращение; Приморье. И в 1950-м — 68-страничную книгу очерков и новелл «Счастье удэге» «о прошлом и настоящем людей таежного колхоза «Красный удэгеец», которую непонятно то ли похвалил, то ли покритиковал Георгий Халилецкий в рецензии «Маленькая книга и большие проблемы». В 1948-м Холодный планировал издать повесть «Рыбаки», но она не была напечатана.
Сила любви
Мы ничего не знаем ни о родительской семье Сергея Холодного, ни о его личной жизни. Романтические чувства нечасто демонстрируются в его поэтическом творчестве.
Десять строк...
Я хочу тебе рассказать
В этом кратком моем письме,
Как люблю я, как верю я,
Как я вижу тебя во сне.
Как мне с думою о тебе
И бороться, и жить светлей,
Как хранишь ты меня в бою
Всею силою любви своей...
Ночь. Землянка. Поет гармонь —
Вот житье и бытье мое.
Я пишу тебе десять строк,
Я вложил в эти строки все.
В них окопная ночь и тьма,
Стук штыка и подковы стук,
Клятва насмерть стоять в бою,
Мстить за горе разлук и мук.
В них клянусь я тебе добыть
Час победы и встречи час,
Чтоб не слезы, а смех светлел
В глубине твоих серых глаз.
И когда я приду к тебе,
Ты поймешь, что не зря ждала,
Ты поймешь, что любовь твоя
Неотступно со мной была,
Что она поднимала в рост
И в бою мне была, как щит.
Пусть же эта любовь живет
И, как песня твоя, звучит.
Пусть она помогает мне,
Осеняет
Сердце мое.
Я пишу тебе десять строк,
А вложил в эти строки все!
Восточная Пруссия
Значит, ждала его во Владивостоке с войны родная душа...
Тяжелый, долгий путь
Судьба Сергея Холодного полна трагических событий, вопросов, тайн. До сих пор почти ничего не известно о последних годах его жизни, когда и где он умер, где похоронен. В книге приема и увольнения рабочих и служащих шахты 10 треста «Сучануголь» за 1953 год в списке уволенных в феврале 1953 года значится: Холодный С. А., 1911 года рождения, ремонтер, уволен 9 февраля 1953 года «переводом в редакцию газеты «Красный Сучанец». По свидетельству приморского краеведа Г. Туровника, «в газете с весны 1953 г. его работы более не появлялись: либо он публиковался под псевдонимом, либо умер...». Возможно, поэт сменил место жительства, потому что во втором номере журнала «Дальний Восток» за 1955 год в рубрике «Новые стихи» напечатана подборка стихов Сергея Холодного: «Полярник», «Наш город», «Новосел», «Веночки», «Зея». В этом же, 1955-м, газета «Тихоокеанская звезда» за 20 августа опубликовала два его (не новых) стихотворения «Осинки» и «Цветы березок», и в 1956-м хабаровский «Эстрадный сборник» переиздал стихотворение «Новосел».
«И путь мой великий, тяжелый и долгий...», — напишет Сергей Холодный в одном из поздних своих стихотворений. Неполные 45 лет его жизни вместили в себя множество событий — ударный (каторжный) труд на грандиозных комсомольских стройках, службу в Тихоокеанском флоте, самую страшную в истории человечества войну, постоянную учебу и работу над собой и, разумеется, творчество, дарившее свободу. Обидно, что такой способный литератор забыт, и, если среди читателей этой статьи найдутся люди, владеющие фактическим материалом о нем, поделитесь, напомните миру о популярном в 1930–1950-е годы журналисте, одаренном поэте и писателе из Приморья — Сергее Холодном.
Мы располагаем единственной сохранившейся фотографией поэта, которую отыскал краевед Г. С. Туровник. На снимке надпись: «уставший Сергей Холодный в 1946 году спит в редакции газеты «Красное знамя».
Марина АНДРЕЕВА
Автор статьи выражает благодарность за помощь и сотрудничество коллегам из Дальневосточной государственной научной библиотеки, Новосибирской государственной областной научной библиотеки, Иркутской областной государственной универсальной научной библиотеки им. И. И. Молчанова-Сибирского, а также сотрудникам Государственного архива Иркутской области, РГАМФ (г. Санкт-Петербург), Архивного отдела Администрации Яковлевского муниципального района, Муниципального казенного учреждения «Архив Партизанского городского округа»
