Словесница Искусств

Кладовые журналиста и писателя

Если спросят — что самое интересное
и главное из того, что я за это время написал, —
я скажу, что это то, чего я еще не написал.
                                                       Сергей Диковский

Среди популярных в 1930-е годы литераторов-дальневосточников особое место принадлежит москвичу Сергею Владимировичу Диковскому. Как корреспондент центральных советских газет «Комсомольская правда» и «Правда», он объехал почти весь СССР, бывал за границей, несколько лет прожил в Приморье и ключевой темой своего творчества всегда называл Дальний Восток.

Родился писатель в 1907 году в обеспеченной интеллигентной семье. Отец-художник служил в гимназии учителем рисования. Мать семейства занималась домом и воспитанием детей. Еще прекрасно играла на рояле, пела, и ее незаурядные музыкальные способности передались Сергею. Для начитанного мальчика жизненным девизом стала старинная английская поговорка: «Прочти — и ты узнаешь!». Он читал с упоением, жаром, замиранием сердца и — без какой-либо системы. В детстве Сергей подолгу жил у родственников в украинском селе Полтавском, поэтому прекрасно владел украинским, хорошо знал украинскую литературу, местный быт, обычаи, культуру. После революции подростком попал в подмосковный детский дом. А кого брали в детский дом? Правильно, сирот. Хотя есть интересная деталь: в Хабаровском краевом музее им. Н. И. Гродекова, в фонде С. Диковского, сохранилась фотография с подписью: Диковский В., отец писателя, 1930–1940, работает заведующим керамической лабораторией.

Детдомовская библиотека была шикарной: Дефо, Бичер-Стоу, Твен, Верн, Джек Лондон, Рони-старший, Дойл, Хаггард, Уэллс. Книги будили воображение, формировали и оттачивали вкус, дарили свободу и расширяли кругозор. «Пикора» (пионерского корреспондента) Сережу хорошо знали в школьной многотиражке «Радио» (вскоре выросшей в газету «Пионерская правда»). Он мечтал стать журналистом. Потому что журналистика очень связана с жизнью и дает возможность видеть разные круги населения, посмотреть страну, много поездить.

Непролетарскому ребенку поступить в университет в то суровое время было почти невозможно. Поэтому год после школы Сергей зарабатывал на хлеб случайными подработками, но связь с газетой не терял: писал заметки, фельетоны, страстные очерки под Джона Рида, готовил репортажи. В 1925 году восемнадцатилетнему Сергею удалось устроиться на постоянную работу в газету «Молодой ленинец». Товарищ по цеху и друг детства Петр Дмитриевич Корзинкин вспоминал: «Годы своей журналистской юности Сергей отдал „Молодому ленинцу“. Он делал здесь все: давал хронику, писал рецензии и фельетоны, отчеты, зарисовки...» И дослужился до заведования отделом. В «Молодом ленинце» (и «Рабочей газете») Сергей Диковский напечатал свои первые литературные опусы — приключенческие романы (с продолжением), плохие, по словам автора.

В 1928 году Диковский был мобилизован, как комсомолец, на Дальний Восток. В далеком регионе, необжитом и просторном, пронзительно пахло порохом и войной. Унылое слово «провинция» здесь не имело права на жительство, причем с момента основания края. От советского представительства Сергей месяц трудился на японском торговом судне. Этот опыт через несколько лет помог в работе над «Патриотами». До армии также успел поработать в Хабаровской радиоредакции. Чем занимался? Вот регламентирующий документ Дальревкома ВКП(б) от 30 июня 1927 года: «Основными задачами радиовещательной работы поставить: постановку регулярной политинформации, рассчитанной на широкие слои рабочих и крестьян, постановку лекционно-пропагандистской работы». Тем и занимался. Готовил сообщения, политинформации, беседы с бойцами ОКДВА, интервью с видными людьми, международные обзоры, фельетоны, музыкальные и детские (для октябрят и пионеров) передачи, новостную информацию на китайском, корейском, английском и туземных языках.

В 1929 году 22-летнего Сергея призвали в армию. И почти сразу разгорелся конфликт на КВЖД. Он служил в корпусной газете «Отпор», а потом в партийном отделе газеты Особой Дальневосточной армии «Тревога», с которой сотрудничал еще со времен Хабаровской радиоредакции. В эти грозные дни от военкора Сергея Диковского поступали не сухие отчеты, заметки или реплики, а бодрые, объективные и яркие корреспонденции — прямо с театра военных действий. Его оружием было слово. Но случалось, что брал в руки винтовку Мосина и, наравне с бойцами ОКДВА, дрался на передовой. Во время одной из боевых вылазок обморозил наш бесстрашный военкор пальцы ног, ампутации едва удалось избежать, но потом всю свою недолгую жизнь мучился жуткими болями. В эти дни Диковский написал рассказы «В осином гнезде» и «Когда умолкли пушки». Литературный критик А. Макаров назовет их «еще очень примитивными и незрелыми». Но пройдет совсем немного времени и спрыгнут со стола и дальше пойдут по улице, как мечтал их автор: «Товарищ начальник», «Наша Занда», «Петр Аянка едет в гости», «Госпожа Слива».

Оценив его потенциал и творческий темперамент Политуправление армии (ПУАРМ) командировало Сергея Диковского во Владивосток — учиться на экономическом факультете японоведческого отделения Государственного Дальневосточного университета. После событий на КВЖД спрос на выпускников востфака вырос. Проучился полтора года и вернулся в Москву, а с осени 1931-го уже работал разъездным корреспондентом «Комсомольской правды». И шесть раз приезжал на Дальний Восток, потому что полюбил этот край: «Я бывал там во многих городах, знаю Приморское побережье, был на Камчатке, на Сахалине и каждый раз поражаюсь красотой и мощностью этого расцветающего края».

Еще Диковский очень любил армию. Его первое обращение к этой теме — известный очерк «Бой», написанный предельно реалистично потому, что сам автор участвовал в тех событиях. Благодаря армейской службе он состоялся и как писатель. В уникальной личной библиотеке Сергея Владимировича, кроме энциклопедий, справочников, атласов, альбомов, словарей, серьезных фолиантов по искусству и художественных книг, находились труды по истории армии, артиллерии, в том числе уставы разных армий: наши военные уставы в тысячу раз интересней и полезней иной художественной книги хотя бы уже потому, что, суммируя в лапидарной форме опыт всех человеческих войн, они по-настоящему вооружают и мобилизуют народ против опасности. В Гродековском музее сохранилось фото: Диковский снят в домашней обстановке на фоне внушительного книжного стеллажа, набитого сотнями книг.

Билет члена Союза писателей СССР, подписанный М. Горьким, Диковский получил в 1934 году на Первом съезде писателей. К этому времени он уже приобрел известность как автор рассказов и очерков о дальневосточных пограничниках («Товарищ начальник», «Наша Занда», «Бой», «Погоня», «На тихой заставе», «Операция»), где умело отразил уникальные теперь черты пограничного быта: политзанятия, пристрелка ружей, «ильичёвки», рапорты, комсомольские конференции. Диковский рассказывал о красноармейцах, как о братьях. Чтобы не упустить главного, не забыть, не наврать, вел записи. Свои легендарные записные книжки (кладовые) редко вынимал из кармана прилюдно. Почему? Время было страшное, и люди пугались, им казалось, что это протокол. Сергей все хорошо запоминал, а потом наедине с собой записывал. В поисках материалов журналист и писатель Сергей Диковский объехал на лошади сотни километров. Ходил с бойцами в наряды, лежал в секрете, преследовал нарушителей — шпионов, диверсантов, контрабандистов. Самые глухие дальневосточные заставы знали его в лицо. Не желая быть литературным умельцем, Диковский долго и внимательно изучал тему, шлифовал текст, искал простые и ясные слова, менял их местами, рушил шаблонные сочетания, кромсал, выбрасывал, учился краткости и выразительности у своих литературных кумиров — Салтыкова-Щедрина, Герцена, Короленко, а прямым своим учителем считал самого Николая Васильевича Гоголя. Так вот, «Патриотов» писал около года, существует шесть-семь вариантов повести. Он очень старался и, наверное, поэтому красноармеец Андрей Корж получился таким родным и близким, а японский солдат Сато правдоподобным и живым. После «Патриотов», через год, вышли в свет остросюжетные «Приключения катера „Смелый“». Рассказы о пограничниках-моряках обретут долгую жизнь, их будут перепечатывать, переписывать, передавать из рук в руки обычные красноармейцы (еще до того, как они выйдут отдельной книгой).

При погружении в творчество этого неординарного человека меня потрясла невеселая судьба японки Умэко, угаданная писателем по фотографии из журнала «Иллюстрасьон». Рассказ «Госпожа Слива» получился длинным и таким пронзительным, что читатели и специалисты заподозрили в Диковском разведчика. Это они зря! Писатель долго готовился, освежил в памяти институтские семинары, лекции, организованные ПУРом для интересующихся Востоком, припомнил работу на зафрахтованном японском судне. Он едва ли не поселился в библиотеках и букинистических магазинах, выискивая и жадно читая книги из японской жизни (быт, нравы, обычаи, характеры). Кстати, сохранился читательский билет за № 1150/3 для входа в специальный читальный зал библиотеки имени Ленина.

Полуслепой, потому что потеря зрения составляла 75 процентов, с больными ногами, Сергей Диковский всегда находился в гуще событий, рисковал, посылая себя на передний край. Ему было стыдно жить в комфорте. В 1933-м, когда Советская страна испытывала первые отечественные грузовики, журналист стал участником тяжелейшего Каракумского автопробега. В изнуряющей жаре пустыни, помогая вытаскивать увязшие в черных песках автомобили, он успевал посылать в редакцию обстоятельные отчеты: «Грузовые машины применяли тактику ледоколов. Они отходили назад, затем водители бросали машины на барханы. То было высокое искусство — игра на скоростях. И выигрышем в этой игре была приобретенная инерция тяжелой машины. Если грузовик начинал двигаться, можно было надеяться, что он пройдет десять метров, прежде чем снова сядет по дифер... Ночь застает машины на барханах... Люди устали, тянет к себе мелкий теплый песок. Буксировщики разгребают его, не вспоминая больше фаланг, скорпионов, каракуртов... Уставший Петров наклоняется к колесу, и через три секунды соседи слышат его храп... Он уснул, запустив руки в песок». В 1934-м Диковский с экспедицией на крейсерских яхтах «Пионер» и «Ударник» посетил Скандинавию. В парусном походе участвовало 44 человека, по 22 на каждой яхте. Яхтсменами были немногие. Пассажиры сами выполняли всю матросскую работу на борту, управляли судами и являлись прекрасными матросами. 27-летний Сергей Диковский матросил на «Пионере». Советские яхты заходили в порты Финляндии, Эстонии, Швеции, Дании и Норвегии, а затем через Мурманск и Архангельск и далее по Беломорско-Балтийскому каналу вернулись в Ленинград, пройдя около 3 500 морских миль. На дошедшем до нас групповом фото с подписью: Вахта Матвеева и капитан Г. Ф. Гефдинг после окончания заграничного этапа плавания Мурманск 28 августа 1934 г. — походный рулевой Диковский снят по левую руку от капитана.

Наверное, он был счастливый человек, сильный духом, энциклопедически образованный, он все хотел знать, каждая книга, прочитанная другими, вызывала в нем зависть, мучительную и неутолимую до тех пор, пока книга не раскрывалась на его столе. Шутник, весельчак и певун, кроме литературного дара имел еще и музыкальный. Небольшого роста, подтянутый, ловкий, немного щеголь, он умел нравиться, но нравился не всем, потому что не стеснялся говорить правду в глаза. Среди его друзей такие известные люди, как Владимир Ставский, Алексей Сурков, Александр Безыменский, приморец Анатолий Вахов, Аркадий Гайдар, которого в семье Диковских ласково называли Гайдарчик. Сергей был очень счастлив в браке. С супругой, симпатичной дальневосточницей Валентиной Диковской, они составляли отличную пару — писатель и переводчица с английского, поэтесса, поклонница его таланта, первый критик, добрый и преданный друг. После гибели мужа Валентина Сергеевна всю свою жизнь посвятила популяризации его творчества. Разобрала архивы, многочисленные записные книжки, рукописи, занималась изданием и распространением книг.

У Диковского был родной брат Тарас, с детства заботливо им опекаемый. Разница в возрасте небольшая, и младший Тарас во всем подражал старшему Сергею. Братья дружили: в раннем детстве в атмосфере семейного тепла и уюта жарко мечтали о путешествиях по миру, покорении Арктики и полетах на Луну. Зачитывались Гербертом Уэллсом, бегали на лыжах, катались на коньках, играли в шахматы. А когда выросли, стали еще ближе, роднее, помогали и поддерживали друг друга. Тарас тоже стал журналистом — корреспондентом Всесоюзного радио по Эстонии. Он пережил брата всего на полтора года, погиб летом 1941 года во время торпедной атаки, когда советский флот покидал Таллин. Вот что написано в официальной бумаге: «Диковский Тарас Владимирович, лейтенант запаса — в ВМФ с июля 1941 г.; писатель-корреспондент редакции газеты Политотдела 10-й авиационной бригады ВВС КБФ. Оклад 1000 рублей. Выплачено по 1 сентября 1941 г.; погиб 29 августа 1941 г. при переходе Таллинн — Кронштадт на транспорте „Казахстан“».

В ноябре 1939 года, как корреспондент «Правды», Сергей Диковский выехал на Финский фронт и через два месяца был убит во время тяжелой боевой операции в Карелии на Ухтинском направлении (под Суоми-Сальми). Накануне гибели его приняли в партию, он был позитивен, полон творческих планов, его письма дышали бодростью и энергией. Он думал о жизни, но равнодушная пуля оборвала жизнь талантливого советского прозаика Сергея Диковского.

В багаже писателя — повесть, десятки увлекательных рассказов и очерков о Дальнем Востоке и дальневосточниках. Нереализованными остались проекты, готовилась книга о японской интервенции на Дальнем Востоке, материал для которой собирался во Владивостоке. Замысливались серия очерков «Записки военного корреспондента» и пьеса для Театра Советской Армии.

Книги Сергея Диковского неоднократно издавались в разные годы в Советском Союзе и Российской Федерации: во Владивостоке, Хабаровске, Москве, Ленинграде, Симферополе, Воронеже, Пензе, печатались на немецком, французском, чешском, английском, польском, румынском, голландском языках, издавались в Польше, Румынии, Германии. Последний раз сборник «На тихой заставе» переиздали в московском издательстве «Руграм» в 2022 году.

Марина АНДРЕЕВА
Автор благодарит главного хранителя Гродековского музея Анну Станиславовну Белых за помощь в подготовке этой статьи