В поисках тропы предков

Яркие всполохи костра тянулись к?небу, расплавляя воздух, стирая грань между двумя мирами. Впрочем, она действительно становится призрачной, когда человек подходит к?завершающей черте. На?старом кладбище в?ульчском села Булава зажгли ритуальное пламя, чтобы оно освещало путь тому, кто отправился на?поиски тропы предков. Провожали Дмитрия Ивановича Ангина...

Путь земной

Его имя хорошо известно этнографам и?хабаровским художникам среднего и?старшего поколения. Ангин был одним из?первых выпускников худграфа. Родился в?маленьком ульчском стойбище, учиться поехал в?большой город, да?так?и?остался в?Хабаровске, работал техническим дизайнером в научно-исследовательском институте. Но?даже десятилетия не?сделали из?него городского жителя, не?оборвали те?нити, что?связывали с?природой. Однажды наступил момент, когда родная земля позвала настойчиво и?властно. И?Ангин вернулся в?Булаву. Теперь он каждый день мог любоваться мысом Аури, где родился когда-то и?вырос. Конечно, то?маленькое стойбище давно уже стало частью ушедшей истории, ауринцы перебрались в?Булаву, но?утес, отмеченный особым расположением духов, как?и?прежде, величественен и?прекрасен. Не?случайно в?1970-е годы из?Хабаровска потянулись в?эти места с?тяжелыми этюдниками братья-художники.

А?Дмитрий Иванович работал в?булавинской школе простым учителем рисования, черчения и?труда, а?попутно занимался созданием этнографического музея. Это была мечта двоих людей?— директора школы Кириса Кангановича Киле, человека глубоко образованного, интеллигентного, и?художника, всерьез размышлявшего о?возрождении духовных традиций своих дедов и?прадедов. И?если верить в?предначертанность, то?сыну ауринской земли был уготован особый путь: создать стержень, на?который последующие поколения будут нанизывать собственный опыт, мироощущение и?философию. Именно Дмитрий Ангин стоял у?истоков детской художественной школы в?Булаве, которая сегодня предмет гордости не?только Ульчского района, но?и Хабаровского края. Под?руководством Ангина и?в?соавторстве с?П. Я.?Гонтмахером, В. К.?Дечули и?В. П.?Дечули в?1989 году была разработана и?увидела свет первая в?отечественной, да?и?мировой педагогике программа преподавания народного традиционного искусства (резьба по?дереву, вышивка и?т. д.) для?художественных школ, где обучаются ульчские дети.

Говорят, что?настоящий мужчина должен обязательно посадить дерево, построить дом и?вырастить сына. Настойчивость Дмитрия Ивановича, его художественное чутье, этнографическая грамотность и?тщательная проектная разработка сделали чудо: в?Булаве появился уникальный этнографический музей под?открытым небом, аналогов которому в?нашем регионе до?сих пор нет. Он вырастил "сыновей«?— учеников, в?которых вложил самое главное: любовь и?уважение к?искусству и?традициям ульчского народа. Многие из?них стали яркими личностями: художник, резчик по?дереву Николай У, нынешний директор Булавинской школы искусств, мастер, владеющий технологией изготовления национальной лодки Юрий Куйсали, мастер, педагог, разработчик двух авторских программ по?берестяной графике и?резьбе по?дереву Иван Росугбу, замечательный резчик Анатолий Дечули...

Открытие в?Булаве музея под?открытым небом должно было совпасть с?медвежьим праздником?— знаковым и?очень важным обрядом для?ульчей. Так?хотел Дмитрий Ангин. Но?для?того, чтобы праздник не?превратился в?стилизованное представление, требовалась максимальная достоверность. И?Дмитрий Иванович, не?жалея сил и?времени, работал над?своим детищем. Он обращался к?трудам таких известных ученых, как?Л. И.?Шренк, Л. Я.?Штернберг, А. М.?Золотарев. Словно из?седых глубин истории в?современную Булаву двадцатого века стала возвращаться утраченная духовность. Сразу за?основным зданием комплекса, где на?первом этаже находится художественная школа, а?на?втором?— этнографический музей, расположились ульчский зимник?— «харгу», амбар на?сваях?— «такту», сруб, где согласно ритуалу держали медведя?— «коори», сруб для?хранения костей медведя?— «кэрэн», площадка для?ритуального убийства медведя?— «арачу».

Было в?истории создания этнографического комплекса и?немало мистического. Для?практически готового проекта не?хватало одной важной детали?— ритуального столба, с?особыми орнаментами и?формой, к?которому ульчи привязывали медведя во?время праздника. Неугомонный Миваныч, так?сельчане называли Ангина, перелопатил массу книжных источников, но?нигде не?нашел точного описания. Кто-то сказал, что?на?острове Халан, где в?древности жил его народ, сохранились древние постройки от?медвежьего праздника и?среди них тот самый столб. Несмотря на?предупреждения старых людей о?том, что?лучше не?тревожить духов острова и?не?прикасаться к?сакральным вещам, Миваныч трижды пытался добраться до?Халана, и?всякий раз возвращался с?неудачей. То?мотор лодочный ни?с?того ни?с?сего замирал посреди Амура, то?вдруг налетал бешеный шторм и?путешественники едва успевали повернуть к?берегу. Словом, предупреждающих знаков более чем достаточно. Пришлось оставить затею.

Медвежий праздник в?Булаве состоялся. Зима, 1992 год, все так, как?задумывалось. Кроме одного. Дмитрия Ивановича Ангина сломала внезапная болезнь. Миваныч не?смог разделить радости вместе с?земляками, не?смог принять участие в?ритуале, который столетиями совершали его деды, прадеды, их?предки. Вскоре он перебрался вместе с?женой Светланой Васильевной Ангиной в?Николаевск-на-Амуре и?прожил последние двенадцать лет затворником. В?2003 году земной путь Ангина завершился. Незадолго до?смерти, лишенный возможности говорить, Миваныч упорно указывал рукой в?сторону Булавы и?плакал. Родные поняли, что?он хочет быть похороненным на?родной земле. Так?и?сделали.

Путь последний

Погребальный обряд ульчей, как?и?других дальневосточных этносов, каноничен и?строг. И?хотя многие ритуалы растворились в?потоке времени, этот остался практически незыблемым. Конечно, многое упростилось, в?похоронный обряд аборигенов постепенно вплелись славянские традиции, и?все?же в?национальных селениях, где все еще жив древний уклад, стараются соблюдать главные правила. По?обычаю умершего человека поминают в?течение всего года каждый месяц. Для?этого приходят на?могилу и, прежде всего, насыпают в?небольшую емкость с?водой сушеные стебли черемши. Считается, что?дух покойного чувствует этот запах и?приходит к?сородичам. Теперь можно начать трапезу. Разливают водку и?первую чарку выливают на?могилу, а?потом предлагают усопшему покурить. Именно для?этого на?холмике установлена специальная дощечка с?круглым отверстием?— «сугдуку», в?которую вставляют сигарету и?подносят огонь. Сигарета попыхивает дымом, сородичи радуются?— значит, пришел, принял угощение.

Есть и?еще один «канал связи» с?ушедшим. Не?знаю, как?это называлось в?далекие времена, но?сегодня он обозначен вполне современным словом?— «телефон». Он делается еще в?процессе подготовки покойного к?погребению, для?чего к?продетому к?мочке уха кольцу (у женщин отверстие уже есть, мужчинам его делают специально) привязывают длинную нить, выводят ее?поверх захоронения и?привязывают к?специальной палочке, воткнутой здесь же. «Телефон» исправно работает вплоть до?годовых проводов (иногда их?устраивают через полтора года, через два?— по?желанию родственников), и?это очередной важный этап погребального обряда. Потому что?теперь душа окончательно прощается со?своими близкими и?отправляется в?долгий и?очень непростой путь. Ей нужно обязательно отыскать тропу предков, и?в?этом помогают те, кто остался в?мире живых. А?главным проводником и?защитником становится шаман. В?тот год Дмитрия Ангина?— Миваныча провожала бабушка Индяка...

Говорят, что?когда-то давным-давно представители рода Ангиных были не?ульчами, а?нивхами, которые пришли с?Сахалина и?поселились на?Амуре. Именно поэтому старая шаманка Индяка наказала сделать для?проводов Миваныча ритуальную лодку из?бересты. Ведь нивхи?— люди морские. Лодку?— "дяпси"?— мастерила старейшая жительница села Нина Константиновна Ходжер, и?это тоже было распоряжением шаманки.

С?проводами души Дмитрия Ангина связано еще одно событие?— важное для?булавинцев и, я?бы даже сказала, знаковое. Ученики Миваныча, готовясь к?годовым проводам, долгие месяцы делали для?своего учителя памятник. Вообще-то ульчи никогда не?ставили на?кладбищах каких-либо монументов. Они лишь строили "кэрэны«?— небольшие домики, символизирующие вместилище души. Но?в?данном случае решили нарушить традицию и?установили на?могиле Дмитрия Ангина что-то вроде небольшого мемориального комплекса, авторами которого стали Юрий Куйсали и?Иван Росугбу. Памятник учителю получился особым, символичным. Его основа?— два деревянных орнаментированных столба?— «тура». Прежде такие столбы всегда были центром традиционного ульчского жилища. Один столб символизирует женское начало, другой?— мужское. В?некотором смысле «тура» близок к?Древу жизни. И?еще одна важная деталь. Столбы для?памятника учителю сделаны из?лиственницы. Это дерево народы Амура почитают особо и?называют посредником между земным и?небесным. На?старом кладбище в?Булаве среди могучих молчаливых лиственниц?— последний приют учителя.

Дмитрия Ивановича Ангина хоронили из?музея в?Булаве. Так?решили все жители села: это его детище, его дом.?Отсюда?же печальная процессия булавинцев и?тех, кто приехал из?Богородского и?Николаевска-на-Амуре, неспешным шагом направилась на?кладбище. Там было все, как?требуют законы предков. Кормление души, обязательная сигарета, вставленная в?"сугдуку", тихие разговоры за?поминальной трапезой. Всем распоряжались булавинские бабушки, которые хорошо помнят и?знают, как?провожать "паня«?— душу — в?царство «були». Погребальный костер принял в?свои огненные объятия ритуальную лодку, наполненную всем необходимым?— продуктами, табаком, забрал теплые вещи. В?пути все пригодится. А?когда день уступил место ночи, бабушка Индяка повела Дмитрия Ивановича по?тропе предков. Его вдове Светлане Васильевне потом коротко сказала: дошел Митя до?своих и?теперь спокоен и?счастлив...