Словесница Искусств

Декоративно-прикладное творчество любого народа концентрирует духовный опыт многих поколений, олицетворяя непрерывающуюся связь в передаче знаний. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев называет народное искусство цельным и стройным миром особого отношения человека к своему труду, к своей деятельности и вообще к жизни в целом. Дальневосточный этнограф и искусствовед Николай Владимирович Кочешков подчеркивает, что этнические традиции в данной сфере, оставаясь стойкими в продолжение длительного времени, определяют специфику художественной культуры и отражают национальное самосознание того или иного народа. Самобытные ремесла народов Нижнего Амура, связанные с обработкой различных природных материалов, в том числе меха и кожи животных, дерева, лозы, бересты, рыбьей кожи, всегда являлись важными маркерами их этнической культуры и отражали особенности традиционного образа жизни.

В 1882 году на Всероссийской выставке в Москве в экспозиции, представлявшей Приамурский край, демонстрировались орнаментированные халаты из рыбьей кожи. Эти изделия оказались столь изящны, что их создателей — «жену инородца» Беженку Анну и гольдячку (нанайка. — Е. Г.) Пальтаку — наградили серебряным кубком. Среди многочисленных подарков, отправленных в 1891 году из Хабаровска на имя цесаревича Николая, был традиционный костюм амурского охотника, обозначенный в списке предметов как «гольдская одежда из рыбьей кожи».

Еще один пример — масштабная выставка «Искусство национальностей СССР», проходившая в Москве в 1927–1928 годах по инициативе Государственной Академии художественных наук и приуроченная к 10-летию Октябрьской революции. Среди нескольких тысяч экспонатов особое внимание привлек удэгейский женский праздничный халат из рыбьей кожи, поступивший из коллекции Хабаровского краеведческого музея. В 1970 году в Москве на Всесоюзной выставке-конкурсе произведений декоративно-прикладного искусства самодеятельных художников и мастеров народного творчества посетителей поражала своеобразность амурского орнамента на коврах и традиционной одежде, которые были созданы нанайскими мастерицами Ч. З. Киле и А. Д. Оненко. Ульчанка З. А. Пластина представила в 1978 году в Москве на Всероссийской выставке-смотре на ВДНХ СССР свои изделия из лозы и была награждена почетным дипломом Союза художников РСФСР. Уже в новом тысячелетии на федеральном форуме «Дни Дальнего Востока», проходившем в 2017 году в Москве, нанайская мастерица, член Союза художников России В. В. Бельды из с. Троицкого Хабаровского края демонстрировала национальный женский праздничный халат, сшитый ею из кожи пяти видов рыб. Уникальный предмет представлял современное этническое искусство Дальневосточного региона и служил символической презентацией самобытного ремесла народов Нижнего Амура.

Чувство изящного

Нижний Амур является территорией традиционного проживания восьми близких в культурном плане народов — тунгусо-маньчжуров: нанайцев, ульчей, орочей, негидальцев, эвенов, эвенков и палеоазиатов нивхов. В трудах Н. В. Кочешкова подчеркивается, что под влиянием местных природно-климатических условий и в результате сложного длительного этнокультурного синтеза нижнеамурские рыболовы, охотники и оленеводы выработали не только особые промысловые орудия, типы жилищ, средства передвижения, одежду и обувь, но и своеобразный стиль художественного творчества. Вплоть до второй половины XIX века Приамурье и населяющие его народы оставались малоизученными, и только к концу этого столетия и в начале XX века, когда были организованы первые комплексные экспедиции, появились фундаментальные научные исследования Р. К. Маака, Л. И. Шренка, И. А. Лопатина, Л. Я. Штернберга, С. М. Широкогорова, И. П. Надарова, С. Н. Браиловского, Н. А. Пальчевского, П. П. Шимкевича, В. П. Маргаритова, Е. И. Титова, В. К. Арсеньева и других ученых. Тогда же начали формироваться первые этнографические коллекции, отражающие особенности быта и культуры местных этнических сообществ.

Практически все исследователи того времени акцентировали внимание на своеобразии декоративно-прикладного искусства нижнеамурских народов, сочетавшего уникальные технологии обработки природных материалов, сложную систему орнаментов, использование разнообразных природных красителей. Отмечая у коренных жителей Амура «тонкую способность понимать гармонию красок», Р. К. Маак в книге «Путешествие на Амур», подводившей итоги экспедиции 1855 года, писал: «Нельзя не подивиться наклонностям здешних жителей придавать всем своим вещам красивый вид, разнообразию узоров, украшающих их вещи, приятному сочетанию употребляемых ими красок; во всем этом ясно проглядывает чувство изящного, составляющее замечательную особенность здешних племен, потому что ни у кого из других жителей Восточной Сибири мы не встречаем в такой степени развитого художественного инстинкта. Одежда, посуда и каждая самая мелкая из их вещей украшены вырезками или рисунками, и все это они делают в часы досуга с помощью ножа или какого-нибудь другого самого простого инструмента». О высоком художественном уровне произведений амурских мастеров писал И. А. Лопатин: «Гольды (нанайцы. — Е. Г.) удивительный народ в своем искусстве. Несмотря на первобытную жизнь в материальном и духовном отношении, гольды тем не менее имеют все виды искусства и некоторые из них у них высоко развиты. Самое важное, без чего не может быть никакого искусства, у гольдов есть, именно, любовь к красоте, любовь к творчеству, вымыслу, поэзии».

Размышляя о художественной концепции амурского искусства и системе передачи традиционных знаний от одного поколения к другому, американский ученый Бертольд Лауфер в своей монографии «The Decorative Art of the Amur Tribes», написанной по итогам работы на нижнем Амуре и Сахалине в рамках Джесуповской Северо-Тихоокеанской экспедиции 1897–1902 годов, констатирует: «Многие женщины сохраняют в памяти великое множество узоров и вырезают их со скоростью и ловкостью, достойными восхищения». Исследователь указывает также на особый статус человека, проявляющего наилучшие умения в декоративно-прикладном творчестве, и на высокую репутацию таких мастеров в среде сородичей.

Оценки этнографов подтверждают уникальные экспонаты в собраниях крупных российских и зарубежных этнологических музеев произведения народного искусства, созданные на Нижнем Амуре в середине XIX — начале XX века. В фондах Хабаровского краевого музея им. Н. И. Гродекова, обладающего крупнейшей этнографической коллекцией предметов культуры нанайцев, ульчей, нивхов, орочей и других народов Нижнего Амура, хранится немало вещей, которые отражают высокий художественный уровень произведений декоративно-прикладного искусства, созданных в середине XIX — начале XX века. Среди них, например, берестяная коробка курми прямоугольной формы (2-я половина XIX века), скрепленная корнями тальника, с нанесенным в технике резьбы и тиснения орнаментом, тонированным натуральными красителями. Еще коробка уекэ для предметов женского рукоделия (1-я четверть XX века), сделанная из бересты, прутьев черемухи и корней тальника и орнаментированная аппликацией из рыбьей кожи. Изысканной красотой поражает халат женский свадебный сикэ (начало XX века) из шелковой и хлопчатобумажной ткани, декорированный вышивкой и орнаментами из рыбьей кожи. Одной из жемчужин ульчской коллекции Гродековского музея считается женский свадебный воротник сини (2-я половина XIX века) из шелковой ткани с вышитым шелковыми нитками сложным орнаментом с изображением мифических существ и включающий зооморфные и растительные мотивы.

Высокую степень мастерства коренных жителей Нижнего Амура в работе с природными материалами подтверждает и коллекция предметов нанайской культуры, собранная в 1885 году в селе Троицкое Хабаровского края и находящаяся в архиве Берлинского этнологического музея. Особого внимания заслуживают праздничные мужские и женские халаты из окрашенной натуральными красителями рыбьей кожи и орнаментированные аппликациями из этого же материала рукавицы, головные уборы, женские сумки для рукоделия из бересты и рыбьей кожи, разнообразная деревянная утварь, покрытая тончайшими прорезными узорами.

Нити преемственности

Время показало, что самая большая опасность в развитии национальной культуры заключается в прерывании и забвении этнических традиций. Их воскрешение невозможно, если не сохранились нити преемственности как в мастерстве, так и в потребности самих представителей этих народов создавать предметы традиционного искусства. Во второй половине XIX века, когда в Приамурье хлынула волна славян-переселенцев, жизненный уклад коренного населения стал постепенно меняться. Крупнейший ученый-северовед А. В. Смоляк констатировала, что все более тесные контакты коренных жителей Нижнего Амура с пришлыми народами приводили не только к изменениям в традиционном хозяйстве — менялись их культура и социальные отношения.

Кардинальный перелом в жизни нижнеамурских народов произошел после 1917 года. На первоначальных этапах становления советского государства традиционный жизненный уклад в амурских селениях в целом сохранялся, особенно в среде старшего поколения, но в процессе промышленного освоения Сибири и Дальнего Востока в XX веке произошли значительные изменения в социокультурной среде нивхов, нанайцев, ульчей, удэгейцев, орочей, эвенов и других народов. Как отмечают современные исследователи, сложившаяся социально-экономическая ситуация, возникновение рыболовецких колхозов, включение местных жителей в систему коллективного хозяйства и изменение форм промысла, исчезновение многих национальных селений вследствие территориально-административных реформ, а также советская идеология оказали ощутимое влияние на главные области культуры коренного населения — языковую, духовную, материальную — и неизбежно привели к их трансформациям.

Перемены затронули и сферу народного искусства коренных народов Амура, игравшего прежде важную роль в их жизненном укладе и постепенно терявшего свою значимость. В XX веке древние технологии, связанные с использованием рыбьей кожи, меха животных, шкурок птиц, дерева, бересты, тальника уходили в прошлое, вытесняясь современными материалами, тканью и товарами промышленного производства. Сохранять в сложившихся условиях исконные ремесла стало проблемой.

В определенные исторические периоды, когда страна находилась в тяжелом экономическом положении, в среде коренного населения происходило возвращение к отдельным видам традиционных ремесел. Во время Гражданской войны и последующие годы у амурских нанайцев вновь вошла в обиход повседневной зимняя одежда и обувь из кожи рыб. В 1924 году учитель Найхинской школы Н. Беляева-Линнас написала в газету «Тихоокеанская звезда» заметку о жизни села и, в частности, сообщила, что все ее ученики одеты «в рыбьи рубахи, штаны и обувь, и все прочее». В письме В. К. Арсеньева 1928 года есть сведения о возвращении в быт коренного населения такого традиционного природного материала, как выделанная кожа рыб: «В период с 1908 по 1918 г. они шили одежду из материй. Теперь рыбья кожа опять выступает на первый план». После Великой Отечественной войны, когда еще не была отлажена система торговли и остро не хватало промышленных товаров, во многих национальных селах Хабаровского края вновь обратились к технологии изготовления сапог из кожи рыб. Старейшие жители национальных сел вспоминали, что такая обувь была мягкой, удобной, непромокаемой и потому незаменимой во время рыбалки. Важно подчеркнуть, что носили ее не только коренные жители, но и русское население.

Это лишь отдельные примеры, но в целом ремесла народов Нижнего Амура утрачивали значимость, изделия из природных материалов исчезали из обихода людей. Постепенно терялись технологические навыки, прерывался механизм передачи знаний от старшего поколения к младшему, что неизбежно вело к потере значительной части национального достояния. Старые вещи за ненадобностью складывали на чердаках, хранили в неподходящих условиях, в результате чего они приходили в негодность. Спустя годы, во время научных экспедиций, их обнаруживали этнографы и сотрудники музеев и приобретали для пополнения коллекций центральных и региональных собраний. Именно так была сформирована разнообразная по составу коллекция одежды и обуви из рыбьей кожи и ткани, утвари, ритуальной скульптуры, предметов рыболовного промысла, станков для выделки рыбьих шкур, костяных ножей для обработки кожи животных и вырезания орнаментов и других предметов Краеведческого музея с. Троицкого Нанайского района Хабаровского края, собиравшаяся в 1970–1980-е годы в близлежащих поселениях. Среди наиболее ценных предметов — шаманский нагрудник лэлэ из кожи сазана с нанесенными химическим карандашом изображениями мух, змей, всадника на коне (середина XX века), который хранился на чердаке дома В. П. Ходжер из с. Верхний Нерген; женский праздничный халат амири (середина XIX века), женский повседневный халат согбома тэтуэ (начало 1930-х годов).

В конце 1950–1960-х амурское искусство, так же как традиционные ремесла коренных народов Сахалина, Камчатки, Чукотки, входило только в сферу интереса этнографов и искусствоведов, однако именно тогда начался длительный процесс его возвращения в общекультурное пространство. Трудность заключалась еще и в том, что сами носители традиционных знаний считали свое творчество устаревшим и никому не нужным. Исследователи нередко сталкивались с тем, что мастерицы, давно забросившие ремесла, прятали в сундуки старинные вещи, а для домашнего интерьера использовали фабричные гобеленовые ковры. Люди стеснялись своего «отсталого» искусства и не осознавали его ценности. Об этом неоднократно рассказывала дальневосточный искусствовед Клавдия Павловна Белобородова, сделавшая немало для возрождения амурского искусства.

Через много лет во время экспедиции в ульчское село Булава мне довелось жить в доме Веры Георгиевны Ангиной, и главным украшением ее небогатого жилища служили два больших настенных тканевых ковра с традиционными мотивами в техниках аппликации и мозаики. Женщина также хранила несколько праздничных халатов старого образца, которые надевала по особым случаям. Этот пример подтверждает те реальные изменения, которые со временем произошли в сознании людей по отношению к своим культурным корням.

Непростую ситуацию, сложившуюся к середине XX века в данной сфере, постепенно удалось изменить благодаря активной и многолетней работе отдельных энтузиастов, осознававших важность сохранения народного искусства, концентрирующего творческий опыт многих поколений. Например, на Камчатке таким человеком была искусствовед М. А. Белова. В 1960–1970-е годы она приезжала в национальные селения, встречалась с мастерицами, убеждала в необходимости возрождать старые ремесла. Под ее руководством коряки и ительмены вновь стали делать высокохудожественные вещи.

В Хабаровском крае таким человеком была К. П. Белобородова, автор одного из первых советских исследований в области декоративно-прикладного искусства народов Нижнего Амура — книги «Приамурские узоры», которая вышла в свет в ленинградском издательстве «Художник РСФСР» в 1975 году и сегодня считается раритетом. В 1957 году Белобородова приступила к работе в Доме народного творчества, положив начало многолетним исследованиям. За три десятилетия ей удалось организовать в Хабаровском крае множество выставок и вовлечь в это движение представителей всех коренных народов Амура. Она сформировала информационную базу мастеров с краткими характеристиками каждого (в общей сложности более 200 имен), собрала сведения о технологических приемах работы с природными материалами. А кроме того, сделала множество зарисовок орнаментов и швов, собрала коллекцию трафаретов орнаментов, записала тексты нивхских, удэгейских, ульчских сказок. Сегодня эти материалы хранятся в Госархиве Хабаровского края. Книга «Приамурские узоры», ставшая итогом многолетних исследований и объединившая сведения о традициях и современном состоянии нижнеамурского декоративно-прикладного искусства, входит в число цитируемых источников и представляет немалую практическую ценность. Общаясь с мастерами старшего поколения, автор зафиксировала технологические приемы выделки рыбьей кожи и ровдуги (выделанная замша из кожи оленя или лося. — Е. Г.), изготовления ниток из кожи рыб и рыбьего клея, заготовки бересты и лозы, использования природных красителей.

В 1975 году по инициативе министерства культуры РСФСР К. П. Белобородову перевели в Хабаровское отделение художественного фонда, и с этого момента началось планомерное комплектование фонда предметов амурского искусства для собраний художественных музеев, проведения всесоюзных и региональных выставок. Большой общественный резонанс вызвала передвижная экспозиция, проходившая в 1981–1986 годах в Москве, Ленинграде, в ряде городов Советского Союза, а затем в Чехословакии, где были представлены уникальные предметы декоративно-прикладного искусства амурских народов. Их работы удивляли мастерским владением разнообразными приемами работы с природными материалами, красотой орнаментов, гармонией красок. Размышляя об особенностях амурских ремесел, Клавдия Павловна говорила, что носители этой традиции пронесли ее через века, обогащая новыми формами и совершенствуя технику. Именно Белобородовой первой на Дальнем Востоке России удалось добиться включения в профессиональный Союз художников РСФСР лучших нанайских, ульчских, негидальских, эвенских мастеров, тем самым значительно повысив их социальный статус и подтвердив высокую ценность произведений традиционного декоративно-прикладного искусства.

Значительную роль в процессе возрождения художественных традиций коренных народов Нижнего Амура сыграл ряд нормативных документов. Важной отправной точкой стало Постановление Хабаровского крайисполкома 1963 года «О дальнейшем развитии прикладного искусства малых народностей Хабаровского края», в котором излагалась программа возрождения традиционного амурского искусства. К работе подключились региональные творческие организации, в школах национальных поселков ввели факультативные уроки народного мастерства, в сельских клубах организовали кружки национальной вышивки, в программу художественно-графического факультета Хабаровского пединститута были включены часы по изучению декоративно-прикладного творчества народов Севера. В качестве одного из примеров, подтверждающих действенность таких мер, можно привести созданные в тот период школьниками с. Верхний Нерген Хабаровского края образцы традиционного костюмного комплекса нанайцев, материалом для которых послужила выделанная рыбья кожа: халат женский праздничный амири, обувь женская домашняя ота, рукавицы охотничьи боатонго колтони, куртка мужская качой, наколенники промысловые ои и др. Сегодня эти предметы находятся в коллекции Хабаровского краевого музея им. Н. И. Гродекова.

Актуальные проблемы народного искусства отразились в Постановлении Совета Министров РСФСР от 24 сентября 1968 года № 657 «О мерах по дальнейшему развитию народных художественных промыслов в РСФСР». В частности, в нем говорилось о необходимости принять меры к развитию народного искусства, обратив особое внимание на развитие промыслов в районах Севера. Важнейшую роль сыграло специальное Постановление ЦК КПСС «О народных художественных промыслах», опубликованное в газете «Правда» 27 февраля 1975 года, которое можно рассматривать как своего рода программу развития народного искусства и его популяризации. Этот документ ставил конкретные задачи по улучшению условий для творческого роста мастеров, увеличению количества изделий народных промыслов, организации образовательных направлений в данной сфере.

В 1970-е годы первые шесть представителей коренных народов Нижнего Амура были приняты в профессиональный Союз художников РСФСР. Жители национальных сел стали постоянными участниками региональных, всесоюзных и зарубежных выставок, открывая большому миру самобытное амурское искусство. Сегодня их имена составляют «золотой фонд» региона, а созданные ими произведения украшают собрания российских и региональных музеев. Среди них О. Л. Росугбу (ульчанка), А. Н. Казарова (негидалка), А. К. Самар (нанайка), А. Д. Кялундзюга (удэгейка) и др. Декоративные ковры Ч. З. Киле экспонировались на различных выставках в Хабаровске, Владивостоке, Улан-Удэ, Ленинграде, Москве, Ниигате (Япония), а также в Венгрии, Чехословакии. За участие в Пятой республиканской художественной выставке «Советская Россия», проходившей в 1975 году в Москве, эта нанайская мастерица была награждена памятной медалью. Традиционные женские праздничные халаты работы А. Д. Оненко украшали экспозиции крупных выставок произведений декоративно-прикладного искусства в Хабаровске, Владивостоке, Москве, Ниигате (Япония).

Так творчество народных мастеров стало объектом пристального внимания со стороны широкой общественности, что привело к повышению спроса на их изделия. В 1970-х годах во многих регионах страны возник так называемый «сувенирный бум». В Хабаровском крае тоже создавались национальные мастерские с дальнейшей реализацией сувенирных изделий в торговой сети, и некоторые из них существовали достаточно долго. В нанайском с. Сикачи-Алян с 1967 по 1990 год действовала мастерская по пошиву тапочек в национальном стиле, входившая в структуру Хабаровского объединения народных художественных промыслов и сувениров «Амурские узоры». В 1970-е годы в Комсомольске-на-Амуре на швейной фабрике «Комсомолка» запустили экспериментальную линию по производству одежды и аксессуаров из рыбьей кожи. В селах Хабаровского края при Домах культуры создавались центры по обучению местных жителей навыкам декоративно-прикладного искусства и изготовлению сувенирной продукции для сети розничной торговли, реквизита для театральных постановок, сценических костюмов для народных фольклорных коллективов, изделий для пополнения музейных фондов или участия в различных выставках и фестивалях народного искусства.

Несмотря на то что во второй половине XX века увеличился спрос на изделия ручного художественного труда, возникли отдельные негативные моменты, повлиявшие на общий уровень традиционных амурских ремесел. Поставленные на поток национальные изделия утрачивали важные черты: вместо природных материалов стали применяться синтетические, ручное шитье заменяло машинное. Выступая в 1977 году на Всесоюзной конференции по проблемам искусства, К. П. Белобородова отмечала: «В настоящее время мастера Хабаровского края начинают заметно терять художественный вкус и чувство фактуры материала и изделий. Новые материалы, широко применяемые на промыслах местной промышленности для массовой продукции, привлекают их яркостью цвета и простотой вырезывания узоров. Так вот, сейчас прекрасные мастера, способные создавать уникальные произведения ручной вышивки, делают ковры и халаты с аппликацией из павинола, покрывают халаты орнаментом, вырезанным из старых болоньевых плащей. Нет сомнения, ручная вышивка такого же орнамента потребует от мастерицы не менее двух месяцев работы, а здесь она делает его в течение двух-трех дней! Очень печально, но увлечение мастеров павинолом, особенно в Нанайском районе, где имеется несколько мастерских местной промышленности, принимает массовый характер».

Подобное положение дел подтверждают и дневники студентов МГУ, приезжавших в 1972 году на Амур в этнографические экспедиции (открытый архив СО РАН). В тот период большинство женщин в основном шили на продажу тапочки из дерматина. К примеру, Д. Ш. Актанка из с. Сикачи-Алян изготавливала 4 пары в день, А. Бельды из с. Болонь — 5 пар. При этом такой исконный материал, как рыбья кожа, применялся редко, в основном в качестве отделки тапочек и кисетов.

Отход от канонов в произведениях народного искусства, нарушение технологических приемов можно также проследить на примере ряда экспонатов из коллекций региональных музеев, датируемых 1950–1970 годами. В краеведческом музее Нанайского района с. Троицкого хранится женский повседневный халат середины XX века из кожи сазана, толстолоба, змееголова, но орнаментированный не традиционным узором из окрашенной рыбьей кожи, а тканевыми аппликациями, тесьмой и кружевом фабричного производства, пластмассовыми пуговицами. В фондах Городского краеведческого музея Комсомольска-на-Амуре находится детский халат из кожи кеты, декорированный по краям горловины и рукавов орнаментом из черного дерматина и фабричной тесьмой.

Отмечая, что главным в сохранении этнического искусства является наследование мастерства, Н. В. Кочешков писал: «Любая традиция не просто передается от отцов к детям, но претерпевает сложный жизненный процесс — имеет полосы взлетов и падений, угасания интереса и его возрождения, т. е. носит в целом противоречивый характер». Во второй половине XX века в Хабаровском крае, так же как в других регионах Дальнего Востока России, существовала серьезная проблема, связанная с передачей исконных знаний. Основная часть мастеров были людьми старшего возраста, и часто по причине отсутствия интереса к традициям у молодого поколения они не могли передать важные навыки. Именно тогда в Хабаровском крае начался провал в передаче культурных традиций. Важно подчеркнуть, что даже серьезный комплекс мер по сохранению этого культурного пласта на территории Хабаровского края не мог изменить доминирующую в обществе модель отношения к традиционному искусству коренного населения Нижнего Амура как к чему-то архаичному, неактуальному, которая существовала вплоть до конца XX века.

Ремесла этой земли

В конце 1990-х во всем мире возник интерес к традиционным культурам, были объявлены международные Десятилетия коренных народов, и частью этого глобального процесса со временем стали коренные сообщества Нижнего Амура. В Хабаровском крае возникали краевые и районные ассоциации коренных малочисленных народов Севера, молодежные организации КМНС, проводились этнокультурные форумы, конференции, масштабные выставки-ярмарки декоративно-прикладного искусства. Амурские народы приходили к осознанию особенности своего материального и духовного наследия, которое в постсоветский период оказалось востребованным мировым сообществом и постепенно входило в число главных брендов Хабаровского края и Дальневосточного региона. Все это оказало серьезное влияние на национальное самосознание в среде коренного населения. Н. А. Месштыб записала в 2000 году в г. Амурске следующее высказывание его жительницы: «На фестивале в Ачане я впервые в жизни надела на людях нанайский халат. Вижу, люди на меня смотрят, выпрямилась, про больную спину забыла и вдруг с гордостью поняла: „Я — нанайка“».

Говоря о возрождении этнической идентичности нанайцев, ульчей, нивхов, орочей, удэгейцев, негидальцев нужно выделить одну из ее важных особенностей. Она заключается в том, что ведущая роль здесь отведена традиционным ремеслам. Первый всплеск массового интереса у коренного населения к декоративно-прикладному искусству возник во время экономического кризиса в России в конце 1990-х, и именно в этот период ремесло стало одним из способов выжить в сложных социально-экономических реалиях. В национальные села на Амуре приезжали туристы, в том числе иностранные, формируя спрос на предметы национального искусства. Для местных продажа сувениров становилась важной статьей дохода, нередко единственной. Жители нанайского с. Сикачи-Алян, расположенного неподалеку от знаменитых амурских петроглифов, принимали туристические группы чаще остальных, предлагая приезжавшим, как правило, определенный набор изделий: тапочки, небольшие вышитые панно, подвески из кожи и меха с фрагментами орнамента, деревянные амулеты и обереги на все случаи жизни. В большинстве своем качество предметов оставляло желать лучшего, потому что многие важные навыки к этому времени были утеряны, мастера использовали в основном дерматин и искусственную кожу, их произведения не отличались чистотой исполнения.

Со временем требования к художественному уровню произведений народного искусства выросли, и наиболее востребованными оказались те, кто владел техниками национальной вышивки и аппликации, работал с природными материалами. Кроме того, на волне роста интереса к своей культуре в Хабаровском крае вновь стали активно работать уже существующие национальные коллективы. Так, нанайский песенно-танцевальный ансамбль «Сиун» из с. Ачан в 1990-е годы гастролировал в страны Европы и Азии, создавались новые, в том числе и в городах. Например, ансамбль «Сэнкурэ» в Хабаровске, народный театр «Айсима хосикта» в Комсомольске-на-Амуре. Возникла потребность в сценической атрибутике — национальной одежде и обуви, бубнах, погремушках из рыбьей кожи, ритуальной стружке. Стали популярными фольклорные праздники и фестивали, что также вызвало потребность в использовании традиционных символов. Теперь в амурских селах считалось престижным участвовать в общественных мероприятиях именно в традиционной одежде. Для тех, кто представлял свои изделия на российских и зарубежных выставках, это являлось необходимым «дресс-кодом». Но в конце 1990-х в крае практически не было молодых мастеров, заказы на изготовление традиционной одежды получали в основном пожилые женщины, владеющие навыками шитья, вышивки, выделки кож и шкур.

Одновременно с этим возникло сообщество нацио-нальных мастеров, соединяющих в своих произведениях старые традиции и новые тенденции, формируя тем самым пласт современного этнического искусства на Нижнем Амуре. Среди них нанайская мастерица Л. Г. Бельды, мастерски владеющая техниками шитья, вышивки, обрабатывающая рыбью кожу; ульчские резчики по дереву И. П. Росугбу, Ю. Н. Куйсали, Н. Н. Дявгода, чьи произведения не раз демонстрировались на всероссийских и международных выставках; эвенская мастерица Л. И. Сергучева, автор ковров и декоративных панно в технике мозаики из меха; негидалки А. Н. Казарова, член Союза художников России, и Д. И. Надеина, создававшие ковры из шкурок селезня, утки, филина и комбинирующие их с мехом пушных зверей; С. Е. Кимонко, специализировавшаяся на изготовлении современных национальных кукол с использованием традиционных элементов и др.

Мост, перекинутый в будущее

Одним из выдающихся мастеров резьбы по дереву и художником-графиком конца XX — начала XXI века стал нанаец Н. Н. У, творчество которого построено на синтезе культурного прошлого и современности. В мастерстве владения материалом в Хабаровском крае ему до сих пор нет равных. По мнению искусствоведа Т. В. Лементович, таких художников можно образно сравнить с перекинутым мостом от прошлого через современность в будущее. Обращаясь к народной традиции, Николай У постепенно перешел на уровень философско-ассоциативных обобщений. Произведения мастера демонстрировались на крупных выставках этнического искусства в России, Италии, Японии. Его многочисленные работы в технике орнаментальной резьбы по дереву, объемная мелкая пластика, маски, графические листы и арт-объекты входят в собрания региональных музеев Хабаровского края, Музея народов Востока (Москва).

Объемные мифологические сюжеты, вырезанные из бересты и представляющие собой крупные декоративные панно, в числе которых «Родовые тотемы нанайских родов», «Миф о трех солнцах», «Шаман и его дух», создавала выпускница художественно-графического факультета Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена, член Союза художников России Л. У. Пассар. В настоящее время они входят в собрания Краевого музея им. Н. И. Гродекова и Музея истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева (Владивосток). Еще одним ярким представителем нанайских мастеров стала Ю. Д. Самар, член Союза художников России, занимающаяся изготовлением национальной одежды, вышивкой, реставрацией халатов из рыбьей кожи из коллекций дальневосточных музеев. На ее счету участие в таких масштабных проектах, как «Шаманизм» (Музей этнологии, Вена, Австрия), Международная выставка декоративно-прикладного искусства народов Севера в Национальном музее этнологии в Осаке (Япония), Первый фестиваль традиционного искусства народов Арктики, Сибири и Дальнего Востока (Якутск) и др. Персональные выставки Ю. Д. Самар проходили в Санкт-Петербурге, Хабаровске, Комсомольске-на-Амуре.

К началу 2000-х насущным стал вопрос о получении профессиональных навыков в области традиционных ремесел, и эта инициатива, возникшая снизу, получила поддержку краевой администрации. В 2005 году в Хабаровске на базе Института повышения квалификации учителей учредили Краевую школу по подготовке мастеров ДПИ из числа коренных народов Севера. Более чем за 15 лет существования проект дал положительные результаты и прежде всего восстановил механизм передачи традиционных знаний. Получив специализацию и право преподавать, люди находят применение своих знаний в школах и этнокультурных центрах, становятся участниками региональных общероссийских и международных национальных форумов.

Серьезную роль в возрождении традиционного искусства народов Нижнего Амура сыграл ежегодный краевой конкурс «Ремесла земли Дерсу», учрежденный в 2007 году. Важно, что в нем участвуют и дети от 10 до 12 и от 13 до 15 лет, соревнуясь в номинации «Освоение детьми традиционных основ мастерства». Традицией последних лет стали мастер-классы по работе с деревом, берестой, лозой, рыбьей кожей, текстилем, которые проводились национальными мастерами Хабаровского края для жителей Сахалина, Камчатки, Приморского края, Бурятии. Носители нанайской, ульчской, нивхской, эвенской, негидальской и других традиционных культур на протяжении многих лет участвуют в международных творческих форумах «Северная цивилизация» и «Сокровища Севера» в Москве, а их произведения, созданные по древним канонам, получают высокие оценки экспертов.

Сила печатного слова

Возрождая традиционные ремесла, носители своих культур стали писать книги, чтобы зафиксировать народное знание. Одно из первых таких изданий — небольшая, но емкая по содержанию брошюра Л. Г. Бельды «Даня гуйсэкэни. Бабушкин сундучок: традиционная одежда нанайских детей», рассказывающая об особенностях кроя и пошива нанайской детской одежды, обуви, головных украшений. Событием стал выход в свет иллюстрированного альбома А. С. Киле «Искусство нанайцев: вышивка, орнамент. Традиции и новации», в котором детально рассматриваются различные техники декоративных швов, прорезных орнаментов, аппликаций. Кроме того, автор составила нанайско-русский словарь основных терминов по заявленной теме и привела в хронологическом порядке краткие биографии самых известных народных мастеров Приамурья. Еще одно интересное издание — «Нивхгу мролф тор» (нивхские старинные традиции) Е. К. Ланиной, посвященное культуре амурских и сахалинских нивхов и иллюстрированное рисунками автора. Отдельные главы рассказывают о традиционной одежде для взрослых и детей, в них приводятся варианты кроя, образцы орнаментов.

Своего рода мастер-классом по выделке рыбьей кожи и художественной резьбе по бересте можно назвать альбом известной нанайской мастерицы, члена Союза художников России Р. Г. Барановой-Дигор. Завершая рассказ о технике работы с берестой, автор пишет: «Работа по бересте — трудоемкая и очень кропотливая. В нанайских стойбищах изготовлением берестяной посуды занимались только женщины. Мужчины делали берестяные предметы, но более грубые и без орнамента. Я научила этому искусству мужа, сына, дочь. Так что теперь эта работа по бересте — дело семейное. И, думаю, оно будет передаваться внукам и сохранится в нашей семье».

Сегодняшние школьники из амурских сел, в частности с. Булава Ульчского района и с. Джуен Нанайского района Хабаровского края, пишут под руководством своих педагогов интересные и глубокие по содержанию исследовательские работы, рассматривая в них старинные традиции своих народов, орнаментальное искусство, изготовление национальных игрушек. Лучшие из них публикуются на страницах журнала «Словесница искусств».

Елена ГЛЕБОВА